— Контроль, насколько я знаю, голосовал за капсуляцию с обеих сторон, и Барды, и Сэфес, — возразил Таенну человек. — Нам это решение было представлено, как общее.

— Правильно, — подтвердил Морис. — Вам — как общее. Но было закрытое разбирательство, в котором Барды хотели дать вам еще один шанс, а мы сочли это нецелесообразным.

— И почему же вы так сочли? — прищурился человек.

— А вы посмотрите в зеркало, — посоветовал Леон. — Ответ находится именно там. Посмотрите себе в глаза и скажите, имеет ли право такое существо, с такими мыслями и таким представлением о справедливости жить на свободе. Официальная служба, которая принимала решение, сочла тогда аргументы Сэфес правомерными.

— Что ты можешь знать, мразь, тебя тогда и на свете не было! — гаркнул, распаляясь, седой военный.

— Информация о Маданге есть везде, и о прецеденте известно все, что положено. Разве что уважаемый вами Стовер сумел что-то скрыть, но я лично в этом сомневаюсь, — дернул плечом Леон.

— Не вам нас судить! Не к вам приперлись эти вшивые кошки, чтобы устанавливать свои порядки! Не мы лезли, не спросясь, на чужую территорию! Посмотрел бы я на тебя, если бы в твой родной мир пришел кто-то чужой и начал диктовать свои условия!!!

— Это беспредметный разговор, — спокойно сказал Таенн. — Его результатом может быть только новый виток свары и ничего больше. Давайте лучше поговорим по существу. Повторю еще раз: отпустите людей. Мы не будем сотрудничать и не будем даже разговаривать с вами о предмете этого сотрудничества, пока вы держите их взаперти и измываетесь над ними. Эти люди не имеют отношения ни к Маданге, ни к конфликту, ни к нам. Ни по каким законам вы не имеете права насильно их удерживать. Ни по вашим, ни по нашим.